Нарастание противоречий в Америке на кануне гражданской войны 1861-1865 годов.

Причиной Гражданской войны 1861-1865 гг. называют вопрос об отмене рабства. Следует, однако, учитывать, что даже на Севере аболиционистские настроения никогда не пользовались сильной популярностью. Подавляющее большинство белых американцев сходилось в убеждении, что негры — люди «второго сорта», а права частной собственности — включая и собственность на рабов — священны и незыблемы.

Чтобы показать, насколько важным являлось рабство для экономического процветания Юга, американский клиометрик Дж. Гундерсон оценил, какая доля дохода белого южанина в 1860 г. была получена за счет эксплуатации рабов. По его расчетам, в семи штатах, где выращивалась большая часть хлопка и где почти половину населения составляли рабы, они давали 31% дохода белых; для всех одиннадцати мятежных штатов рабы составляли 38% населения и обеспечивали 23% дохода белых. Не удивительно, что южане — даже те, кто не имел рабов, но собирался в будущем их иметь, — рассматривали любую попытку федерального правительства ограничить права рабовладельцев на их собственность как катастрофическую угрозу экономике Юга. Северяне понимали, насколько важно рабство для благосостояния южан, и отнюдь не стремились «обирать» их ради абстрактных принципов гуманизма.

Истинные причины нарастания противостояния между Севером и Югом кроются не в рабстве самом по себе, а в его побочных последствиях — в вопросах о земле и о тарифах.

Агроэкономика и фермерского Севера, и плантационного Юга росла вплоть до конца XIX в. в основном экстенсивно — богатство Америки «прирастало Западом». На Север постоянно прибывали новые мигранты из Европы, большинство которых стремилось вести самостоятельное хозяйство, а не работать по найму. То же желание обуревало и коренных англо-американцев северных штатов. В старых восточных штатах Юга постепенно снижалось природное плодородие почв, наиболее пригодные к обработке земли давно освоили, а потому новые рабовладельческие хозяйства было предпочтительней создавать на новых землях. Однако интересы новых плантаторов и новых фермеров категорически не совпадали.

Рабовладельческая плантация, как доказывают исследования Р. Фогеля и С. Энгермана, была заметно эффективнее нерабовладельческой фермы, поэтому плантатор мог продавать произведенные трудом рабов сельскохозяйственные товары дешевле и платить за покупку земли у правительства дороже, чем его сосед-фермер. Так как в соседстве с плантациями фермерские хозяйства полноценно развиваться не могли, то фермеры стремились положиться не на «невидимую руку рынка», а на руку закона — законодательно запрещать рабство на вновь осваиваемых территориях.

Фермеры-переселенцы с Севера и плантаторы-переселенцы с Юга могли разделить географически сферы экспансии: плантационные хозяйства могли быть высокоэффективными лишь в теплом поясе, а где нельзя было выращивать «король-хлопок», там плантации не укоренялись. Именно этими объективными соображениями, вероятно, подспудно руководствовались организаторы Миссурийского компромисса 1820 г., разделившего рабовладельческие и свободные от рабства территории по параллели 36°30′, примерно соответствующей грани между климатическими поясами. Однако потенциальные фермеры заметно превосходили по численности потенциальных плантаторов, а потому фермерская колонизация стихийно шла как на северо-западе, так и на юго-западе.

Пользуясь численным превосходством, фермеры могли бы законодательно заблокировать распространение рабства на всем Западе. Однако это было возможно только при свободном доступе всех желающих на новые земли. Между тем федеральное правительство — отчасти по требованию южан, отчасти по фискальным соображениям — запрещало свободный доступ переселенцев на новые земли, требуя высокой платы за их приобретение в частную собственность. При продаже земли с аукциона стартовая цена составляла 1,25 долл. за акр; фактически законная покупка маленького участка в 40 акров и его обустройство стоили в середине XIX в. не менее 1200 долларов. Для небогатых фермеров с Севера это были очень большие деньги; для плантатора-рабовладельца с Юга они примерно равнялись стоимости всего одного раба.

Из-за высоких издержек легализации фермеры оказывались часто вынужденными прибегать к самочинному захвату земель (скваттерству). Рабовладельцы же законно покупали земли под плантации, легализовывали на новых территориях рабство, после чего вытесняли фермеров, выгоняя самочинных скваттеров и перекупая законно приобретенные мелкие участки.

Противоречие между северной (фермерской) и южной (плантаторской) колонизацией сконцентрировалось в 1840-е гг. в политических баталиях вокруг закона о гомстедах — участках в 160 акров, которые бы бесплатно получали из фонда государственных земель все желающие их обрабатывать. Принятие этого закона сразу бы «открыло шлюзы» для фермерской колонизации с Севера и полностью остановило плантаторскую колонизацию с Юга2. Естественно, что пока правительство находилось под контролем южан, оно неизменно проваливало билль о гомстедах, вызывая негодование северян.

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии