Павел I – царь-реформатор или тиран-самодур!?

Период кратковременного правления Павла I (1796-1801) традиционно является одним из наиболее сложных для изучения в российской истории. В отличие от предшествовавшего царствования Екатерины II (1762-1796), в политическом курсе Павла I, на первый взгляд, отсутствуют цельность и системность; этот курс как бы распадается на отдельные слабосвязанные и притом противоречащие друг другу мероприятия. Именно эта крайняя непоследовательность во внутренней и внешней политике России в 1796-1801 гг. и позволила ряду исследователей говорить о феномене Павла I.

В настоящее время в отечественной историографии встречаются две прямо противоположные оценки павловского царствования.

Тон первому направлению задал В.О. Ключевский, резко негативно оценивший деятельность Павла, назвав ее «капризами сумасшедшего». Его позицию разделял известный историк охранительного направления Н.К. Шильдер, определявший павловские мероприятия как «бесцельные, случайные и вредные для истинно государственных интересов России, приведшие все отрасли государственного управления в неописуемый беспорядок»1. В исследованиях большинства авторов дореволюционного периода Павел предстает больным, ненормальным человеком. Эта точка зрения с небольшими модификациями господствовала и в советской историографии.

Начало разработке другой концепции павловского царствования положил Д.А. Милютин, отметивший положительное значение административных и военных преобразований Павла. Точку зрения Д.А. Милютина, основываясь на источниках, отстаивал и П.Н. Буцинский. В наиболее законченном виде концепция позитивной оценки царствования Павла I представлена в работах М.В. Клочкова, уделившего особое внимание социальному аспекту политики императора. У Клочкова Павел предстает «царем – реформатором», посвятившим себя неравной борьбе с дворянскими привилегиями и много сделавшим для улучшения положения крестьян. По мнению автора, именно из-за этого Павел и был убит.

Для разрешения возникшей в историографии коллизии прежде всего следует обратиться к проблеме павловского царствования с точки зрения отношения его к конституционным идеям и реформам вообще. Лишь только тогда можно выяснить, чем же было правление Павла I: неограниченной тиранией безумного монарха или неудавшейся попыткой преобразований в целях предотвращения возможной революции?

Как известно, Павел I родился в 1754 г. и являлся единственным сыном Петра III и Екатерины II. Он был сразу же отобран у родителей и первые годы воспитывался лично императрицей Елизаветой Петровной. С родителями он общался не чаще 1—2 раз в неделю и, по сути, их толком не знал, так же, как и они его. По отзывам сов-ЗАХАРОВ ременников, маленький Павел был умным и отзывчивым ребенком, быстро научился писать и читать и проявлял особые успехи в математике. Когда Павел подрос, Екатерина II (к тому моменту уже свергнувшая своего мужа с престола) решила дать наследнику систематическое образование, назначив его главным наставником одного из видных сановников империи, руководителя коллегии иностранных дел, графа Никиту Ивановича Панина, являвшегося к тому же одним из главных организаторов возведения на престол Екатерины II. Однако сам Н.И. Панин рассматривал Екатерину II как временную фигуру, которая должна находиться на престоле только до совершеннолетия Павла, единственно законного наследника престола. Именно эти идеи он и привил Павлу, и именно в этом — главная причина резкого охлаждения отношений между императрицей-матерью и сыном, наступившего с середины 1770-х гг. Существует, впрочем, и иная, весьма оригинальная версия, объясняющая столь негативное отношение Екатерины II к Павлу. По этой версии, Павел вообще не был сыном Екатерины. Она якобы родила мертвого ребенка, но Елизавета Петровна, мечтавшая в качестве запасного варианта получить наследника — мальчика (вместо туповатого и инфантильного Петра III), приказала скрыть этот факт, и наследником объявили мальчика из близлежащей чухонской деревни, родившегося как раз в это время. Впрочем, фактами эта гипотеза не подтверждена.

Как бы то ни было, отношения между Екатериной II и Павлом к 1796 г. ухудшились до предела; она твердо решила лишить Павла права наследования и передать престол внуку Александру. Лишь апоплексический удар и последовавшая затем смерть Екатерины не позволили осуществить задуманное. В этом разгадка ярко выраженной антиекатерининской политики Павла I в первые месяцы нахождения у власти.

Но у Павла явно были и более серьезные намерения, чем простая месть за унижения со стороны матери. Сейчас вполне установлено, что Панин, оказавший огромное влияние на Павла, являлся приверженцем западноевропейского конституционализма, концепции «истинной монархии», основанной на неизменных фундаментальных законах, которые не имеет право нарушить и сам монарх. Существует множество фактов, подтверждающих увлеченность Павла

конституционными идеями. К примеру, сохранилось его письмо П.И. Панину от 14 сентября 1778 г., в котором наследник признает, что «свобода, конечно, первое сокровище каждого человека, но должна быть управляема крепким понятием оной, которое ничем иным приобретается как воспитанием», а то в свою очередь «не может быть иным управляемо, чтоб служило к добру, как фундаментальными законами, но как сейчас последних нету, следовательно, и воспитания порядочного быть не может…».

В этом документе Павел высказывает здравые мысли, которые вряд ли мог вынашивать «полусумасшедший тиран», каким представляют Павла некоторые историки. Так что версию о безумии Павла следует оставить в стороне. Павел, естественно, был неуравновешенным, крайне нервным, экзальтированным человеком, чему способствовали драматические обстоятельства его жизни. Слух о безумии, неспособности к государственным делам, наконец, о незаконнорожденности Павла был, видимо, намеренно пущен окружением Екатерины, если не ею самой, дабы как-то оправдать предполагавшееся лишение Павла престола.

Важным источником для оценки деятельности Павла I служит его публицистическое наследие. Во-первых, идеалом для Павла была государственная система Петра I с его идеей служения государству всех подданных независимо от сословной принадлежности ради достижения «общего блага». Во-вторых, Павел полностью соглашался с просветителями, что стране необходимы фундаментальные законы. Вот что он писал по этому поводу в одном из своих проектов: «спокойствие внешнее зависит от спокойствия внутреннего; страсти должны быть обузданы. Чем их обуздать как ни законами? …Здесь опять запрещаю себе больше говорить о сем, ибо сие рассуждение довело б меня до того пункта, от которого твердость и непоколебимость зависят…».

Но лишним подтверждением этого является тот факт, что в 1783 г. Павел дал слово умирающему Н.И. Панину ввести в действие разработанный им проект Конституции сразу после восшествия на престол1.

Но, с другой стороны, была ведь и настоящая тирания в период правления Павла I. Как же соотнести эти два казалось бы противоположных момента? Каким образом Павел-конституционалист превратился в Павла –тирана?

Можно выделить две основные причины этого перевоплощения.

Во-первых, постоянные унижения, которым подвергался Павел при дворе Екатерины, привели к тому, что он возненавидел не только мать и ее фаворитов, но и перенес эту ненависть на все дворянское сословие. А если учесть приверженность Павла теории «общего блага», согласно которой все сословия должны наравне служить государству, то становится понятным стремление Павла лишить дворянство незаслуженных привилегий, заставить его вновь служить Отечеству наравне с другими сословиями. Это, видимо, и дало повод некоторым историкам назвать Павла «царем-демократом», хотя к демократии он, конечно же, не имел никакого отношения.

Во-вторых, огромную роль в смене мировоззрения Павла сыграла Французская революция, «конституционные опыты» которой произвели на Павла явно отрицательное впечатление. После казни же Людовика XVI конституционные мечтания Павла окончательно умирают, и идеи ограничения самодержавной власти сменяются идеями централизованной перестройки государственного аппарата с наступлением на дворянские привилегии.

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии